Расписание: пн-пт - 09:00-18:00; вс - 10:00-18:00, сб - выходной.
Продлить книгу
Продлить книгу

Фонякова Э. Е.

Фонякова Э. Хлеб той зимы

Фонякова, Э.Е. Хлеб той зимы: повесть/ ил. Л. Пипченко. – Санкт-Петербург ; Москва : Речь, 2016. – 224 с. : ил. – (Вот как это было).

В серии «Вот как это было» (не путать с серией «Как это было», издаваемой по инициативе Ильи Бернштейна!) вышло 42 книги. Книги разные, читанные-перечитанные ещё старшим поколением, теперь пришедшие к читателям ХХI века. Это «Школа» и «Судьба барабанщика» Аркадия Гайдара, «Кирпичные острова» Радия Погодина, «Три девочки» Елены Верейской, «Детство Никиты» А.Н. Толстого, «Серёжа» Веры Пановой, «Иван» Владимира Богомолова, «Марийкино детство» Дины Бродской, «Кирюшка» Веры Карасёвой, «Светлана» Нины Артюховой и другие.

Элла Ефремовна Фонякова (1934-2012) – журналист, поэт, переводчик. Она ленинградка по рождению, из довоенного поколения. В первый год войны ей было семь лет, в сентябре 1941-го года она пошла в первый класс. Но учиться довелось с перерывами: бомбёжки города, голод, болезни и холод прерывали учёбу. Этот первый страшный блокадный год потом войдёт в автобиографическую повесть Э. Язовицкой-Фоняковой «Хлеб той зимы».

Маленькая Лена Комаровская, героиня повести, жила в дружной счастливой семье. Родители – люди творческих профессий, интеллигенты, увлечённые своим делом; отец – человек весёлый, большой выдумщик и сотоварищ в играх; мама очень строга и принципиальна. Лена – единственный ребёнок в семье, любимый, но не избалованный.

И вдруг вся жизнь рухнула, война перевернула всё! Великой ценностью стал хлеб, тёмный, сырой, тяжёлый, крохотный кусочек на сутки по карточкам – сначала 250 граммов, а потом 125. Остальное надо добывать или исхитряться и придумывать. Например, холодец из брусочка столярного клея. Суп из пойманной вороны. Оладьи из вымоченного порошка горчицы, кофейной гущи и обойной муки. А найденная маленькая картофелина стала чудесной невероятной находкой, от которой всем пятерым, живущим коммуной, досталось по микроскопическому кусочку.

Муки голода стали самыми страшными и изнурительными. Даже с отсутствием отопления и воды ленинградцы кое-как справлялись, устраивали железные печки - «буржуйки» и топили их мебелью, книгами, разобранными на доски заборами, воду добывали в прорубях на Неве. Голод же приводил к отуплению, слабости, дистрофии, цинге.

В этом аду выживали те, кто, как ни странно звучит, заботился о других и пытался отвлечься, чем-то заняться, отогнать мысли о голоде. Папа Лены подарил дочке толстую тетрадь (а они тоже были огромной редкостью в блокадном городе), чтобы она сочиняла и записывала стихи. И девочка всю блокаду придумывала стихи, которые действительно помогали справиться с мыслями о еде. И читала, читала книги…

А тётя Соня подняла в подъезде умирающую от голода незнакомую девушку и, шатаясь от слабости, привела её в квартиру. Девушку буквально вернули к жизни, поделились своими крохами и теплом.

А дядя Саша, работавший на эвакопункте, часть своего усиленного пайка приносил родным. Да и родственники собрались и жили вместе, в одной комнате – так теплее и легче поддержать друг друга.

Совсем неслучайно книга названа «Хлеб той зимы». Не мясо, не пшеничные булки, не овощи-фрукты грезились блокадникам (хотя и о довоенной пище они вспоминали), а – ХЛЕБ, ржаной, с густым сытным запахом. Потому что он – основа жизни и силы на земле.

Всего лишь год блокады описан в повести Э. Фоняковой, но он остался в памяти тех, кто пережил его, временем суровым, трагическим, временем испытаний, стойкости, самоотречения, горьких потерь и мужества больших и маленьких ленинградцев.

Обязательно рассмотрите нецветные иллюстрации в книге. Их создала художник Людмила Пипченко. Вот жильцы дома, в панике бегущие по лестнице в бомбоубежище – первая бомбёжка! Вот зарево пожарища горящих Бадаевских продовольственных складов (и это в чёрно-серо-белых тонах). Барахолка, стихийный рынок, где люди готовы отдать за кусочек хлеба с примесями любую вещь. Новогодняя ёлка, организованная для школьников в1941 году. Горестное лицо мамы, которая смотрит на дочку, почти превратившуюся в тень…

На рисунках нет утонувших в сугробах трамваев, детских саночек с чайником воды, убитых на улице после артобстрела… В книге только изображение того, что видела и как воспринимала маленькая Лена Комаровская. Но такая «малость», даже интимность воспроизведения жизни делает книгу более близкой и трогающей сердце.

Н. Г. Кесарева,

Центр детского чтения ЧОДБ

Яндекс.Метрика